Невыдуманная история

Эта книга, на мой взгляд, одно из лучших произведений о воронежцах в годы Великой Отечественной войны. Автобиографическая повесть «Воронеж – река глубокая» написана нашим земляком Михаилом Демиденко и издана в Ленинграде сравнительно небольшим тиражом на излете СССР, в конце 80-х. И посему – оставшаяся, к сожалению, малоизвестной. Накануне 80-летней годовщины Великой Победы мы решили опубликовать избранные места из этой увлекательной, поучительной и познавательной книги.

Прощай, дом!

«Мы вышли из подвала. В конце улицы что-то горело, бежали люди, их криков не было слышно из-за шума пожаров.

Машина стояла за углом. Посреди кузова на соломе лежали запеленатые в бинты, у бортов плотно сидели легкораненые. Ни жалоб, ни стонов. Лица напряженные…

Рогдая посадили в кузов, мне Хасан приказал садиться в кабину:

– Дорогу покажи. Прямо нельзя, не надо по главной.

В кабине был военврач, я видел его в госпитале. Пришлось сесть к нему на колени…

Ехали мы медленно – по всей улице валялись телеграфные столбы, сучья с деревьев. На перекрестках высматривали, куда сворачивать, потому что на некоторых улицах дома горели с двух сторон, а посредине мостовой пузырился асфальт. Шофер беспрерывно сигналил. Люди бежали, шли, катили тачки и не обращали внимания на машину.

Трехтонка пересекла проспект Революции, проехала под Каменным мостом. От центра к Чернавскому мосту ведет широкий Петровский спуск, мощенный гранитной брусчаткой. Наша машина выехала на него с боковой улицы и остановилась недалеко от моста. У самой переправы бурлила пробка из подвод, грузовиков и тачек. Машина уперлась в отару овец. Каким образом овцы оказались здесь, было совершенно непонятно. Регулировщик о чем-то спорил с чабаном…

Я высунулся из кабины, оглянулся на город. Он остался там, наверху. Прощай, Дом артистов, прощай, моя тридцать четвертая школа!

Я заплакал и боялся, что военврач увидит мои слезы.

– Молодой человек, – сказал спокойно военврач. – Прогуляемся?

Я спрыгнул на землю… Со стороны Петровского спуска донесся рык мотора. Легкораненые поднялись на ноги, заволновались.

– Танки! – крикнул кто-то из них.

Мимо проходила группа красноармейцев во главе с сержантом.

– Танки! – закричал сержант, и бойцы рассыпались вдоль канавы.

У моста тоже услышали лязг гусениц. Я увидел, как ствол зенитного орудия, которое стояло за трамвайным павильоном, дрогнул и медленно упал вниз, разворачиваясь в сторону Петровского спуска. Но потому, как сверху катился поток беженцев, можно было догадаться, что идет наш танк – не было паники. Она возникла через несколько минут, когда со стороны Гусиновки выскочили два немецких штурмовика.

– Лапотники! – закричали раненые.

С включенными сиренами «лапотники» ушли к мосту, сбросили бомбы. С бугра и с той стороны реки застучали зенитные пулеметы, люди побежали к домам, к водосточной канаве. Началось столпо­творение… На нашей машине тоже закричали раненые, кто-то из них, весь в бинтах, прыгнул через борт.

Танк Т-34 метнулся в сторону, но неудачно – левая гусеница у него соскочила, раскатилась, как свернутый ремень, и танк завертелся юлой, сдирая брусчатку до земли… Открылся люк танка, из «стального гроба» выскочили четыре танкиста, молодые парни в синих комбинезонах. Они побежали, пригнувшись, петляя как зайцы, к мосту. Видно, общая паника подействовала и на них…

Военврач вцепился мертвой хваткой в мое плечо.

– Подлецы! – кричал он. – Машину бросить! Трусы!

Мост стал голым, его проезжая часть блестела, как лысина… Потом наметилось движение, кто-то двинулся по мосту. Это оказались овцы. Впереди них шел чабан с лохматым бараном на плечах…

Зенитки бушевали, «юнкерсы» бросались на мост и никак не могли попасть в цель. Вода в реке встала на дыбы и рассыпалась миллиардами брызг, повисла безобидная радуга…

Наша машина ползла за овцами по мосту. Левый берег казался невероятно далеким…

Проверки на дороге

При въезде на Придачу стояли противотанковые ежи. Проезд был узенький. Нас остановили автоматчики. В новеньком обмундировании. Поскрипывали ремни. Блестели прикладами новенькие ППШ.

– Кто такие? Документы!

– С того света на побывку, – ответили из кузова.

Подбежал бравый лейтенант. На нем не было фуражки.

– Куда путь держите?

– Приказано раненых разгрузить здесь, – ответил шофер. – Машину назад гонять. Там еще остались люди. Госпиталь горит, людей вытаскивали прямо на мостовую. Не задерживайте нас.

– Куда назад? – усмехнулся бравый лейтенант. – Оглянитесь, машина не пройдет.

От старого моста поднималось облако пыли – это, обгоняя друг друга, мчались повозки, брички, телеги…

– Танк бросили паникеры, – вздохнул военврач.

– Где? – встрепенулся лейтенант.

– У моста…

– Ух… – лейтенант зло выругался. – Сержант, гляди танкистов. Задержать и лично ко мне!

Наша машина вырулила к забору, стала.

– Придется ехать в Собачью Усмань, – сказал военврач. – Ну и названьице. Там должен быть медсанбат.

– Я здесь остаюсь, будем маму ждать, – сказал я.

– Перестань дурить.

– Нет, мы остаемся! – я выскочил из кабины. – Рогдай, прыгай, бежим!

…Вечерело… Что-то нужно было предпринимать.

– Пойдем назад, – предложил Рогдай. – Там, где проверяют документы, будем смотреть маму.

Мы подошли вплотную к противотанковым ежам. Постояли. Увидели, как в стороне, на огороде, стояли давешние танкисты, которые бросили неисправный танк у моста. Их охраняли автоматчики.

Тот самый бравый лейтенант беседовал с майором. Майор был не бравый, гимнастерка выцвела, пилотка сидела как пельмешка, галифе в глине. Зато у майора было два ордена Красного Знамени.

Майор сказал зло-презло:

– Трупы бойцов – плохой пример для других, для живых. Я требую, чтобы их отдали мне. И не таких поднимал в атаку. Бывает…

Лейтенант говорил с растяжкой:

– Фашист на пятки наступает, а они бросили боевую машину! Даже не в бою! Это дезертиры, а оно в такой обстановке – предательство. А с предателями разговор короткий. Это наш долг, я обязан исполнить его! Вы знаете положение. Ни шагу назад!

– Ну, – майор с грустью посмотрел на лейтенанта. – На вашу совесть.

Лейтенант что-то скомандовал автоматчикам, те повели танкистов огородами. Их отвели недалеко, лейтенант что-то зачитал по бумажке.

Когда ударили автоматы, я зубами развязывал узел, чтобы посмотреть, что мы захватили из дома с собой. И вдруг до нас донесся крик!

Мы увидели только одного танкиста. Он бросился бежать. Лейтенант выхватил автомат у бойца, раздалась еще очередь, и танкист упал.

– Убили… – прошептал Рогдай…

Автоматчики повернулись и пошли вразброд к дороге, не глядя друг на друга. Лейтенант шел в нашу сторону, как пьяный, и вздрагивал. Его рвало…»