Романтика науки и поля

Накануне Дня археолога, который отмечается 15 августа, наш корреспондент побеседовал с Валерием Березуцким.

 Валерий Березуцкий — историк, археолог, педагог, автор более 160 научных и научно-популярных работ по археологии Среднего Дона, научный руководитель археологического слета «Возвращение к истокам».

 — Валерий Дмитриевич, вы говорите, что археология — это романтика. В чём именно она проявляется?

— Ну, во-первых, это полевая жизнь, это настоящий походный быт: палатки, костры, работа под открытым небом...

Но главное — даже не находки сами по себе, а сам процесс раскопок. Ты не просто копаешь в надежде на сенсацию — ты буквально чувствуешь историю. Каждый слой земли — как страница книги: вдруг сейчас попадётся что-то, чего раньше никто не видел!

— А что после раскопок? Лабораторная работа — это ведь уже не так поэтично?

— (Смеётся) Да нет же! Там другая романтика — научного поиска. Ты начинаешь изучать находки: ищешь аналоги, определяешь возраст, устанавливаешь, к какой культуре они относятся... Это же детектив в прошлое! И знаете, какая разница между "походной" романтикой и научной? У костра ты отдыхаешь и наслаждаешься природой. А в лаборатории — получаешь удовольствие от открытий, которые ещё и пользу науке приносят!

— Археологи — особенные люди?

— Конечно! Не все, но многие из нас — настоящие романтики. Пишут стихи, поют у костра песни... Я и сам "загорелся" археологией именно так — на первом курсе, на первых раскопках. Когда делаешь открытие, радость переполняет — и это, пожалуй, главное в нашей работе.

 — Какое самое интересное открытие, сделанное при вашем участии, запомнилось за все годы работы в археологии?

— Знаете, у людей, далеких от нашей профессии, часто складывается романтизированный образ археолога: «Вот он нашел какую-то вещь — и сразу перевернул все прежние представления об истории!». Такое, конечно, бывает, но крайне редко. Настоящие научные открытия редко связаны с сенсационными находками «в чистом виде». Они рождаются позже — в процессе анализа материалов. Например, мы изучаем артефакты с помощью трасологии (анализ следов на орудиях труда) и антропологии (определение возраста, пола, рода занятий погребенных по костям). И вот на этом этапе и появляются по-настоящему ценные данные. Это и есть новые страницы нашей истории.

— А были в вашей практике «дорогие» находки — золото, серебро?

— Конечно! Но для археолога ценность — не в металле. Золотая фольга или серебряный пояс кочевника XIII века — это просто материал. Главное — информация, которую они несут. Например, если на пластине изображена сцена охоты или выезда царя, а рядом есть надпись с его именем — вот это настоящее открытие. Слиток золота сам по себе ничего не значит. А вот что из него сделали древние люди — бесценно.

— Какие из ваших открытий стали самыми значимыми?

— Одно из них связано с курганами у села Власовка Воронежской области. Мы исследовали погребения эпохи бронзы — им около 4000 лет.

— Что в них было необычного?

— Сначала — ничего сенсационного. Но когда антропологи изучили костные останки,

выяснилось: из 30 погребенных почти все — взрослые мужчины. Лишь одна 18-летняя девушка (ее, судя по следам, принесли в жертву) и подросток неопределенного пола.

— Почему только мужчины?

— Наш коллега, Арсен Тигранович Синюк, предположил: это кладбище жрецов. Общество тогда было пастушеским, патриархальным, и право на особое погребение имели только вожди или служители культа. В курганах мы нашли жертвенные головы животных, костяные флейты (возможно, ритуальные), другие статусные предметы. Всё указывало на то, что здесь хоронили не просто соплеменников, а духовную элиту своего времени.

— То есть главное открытие сделали не в поле, а в лаборатории?

— Да! Полевые работы — лишь первый шаг. Настоящая археология начинается потом — когда мы складываем из мелких деталей картину прошлого.

— Сколько же всего археологических объектов в Воронежской области остаётся неизученными?

— Давайте считать. Только официально зарегистрировано не менее 1500 курганов и несколько тысяч древних поселений. Но это лишь то, что мы успели зафиксировать! Каждый полевой сезон приносит новые открытия - находятся неизвестные ранее курганы, обнаруживаются неучтённые поселения.

— То есть реальное количество значительно больше?

— В разы! Понимаете, мы говорим о территории, где люди жили непрерывно на протяжении тысячелетий. Здесь оставили след охотники на мамонтов эпохи палеолита (вспомните Костёнки и Борщёво), кочевые народы разных эпох, славяне VIII-X веков, Сарматы, племена золотоордынского периода.

Не зря академик Алексеев называл Воронежский край "Эльдорадо для археологов". Здесь буквально "копать - не перекопать"!

— В чём была изначальная идея археологического движения «Возвращение к истокам» и какова его история?

 - История археологического слёта "Возвращение к истокам" началась в 1980-х годах при сотрудничестве Воронежского пединститута и областной станции юных туристов (ныне "Орион"). После перерыва в сложные 1990-е, движение было возрождено в 1996 году силами выпускников-энтузиастов при поддержке Российского союза молодёжи.

Пик активности пришёлся на 1996-2019 годы, когда ежегодно проводились районные слёты в 6 районах области, областные лагеря на археологических памятниках, крупнейший Россошанский слёт с 350 участниками. За этот период проект дал уникальные научные и просветительские результаты: исследовано более 100 курганов, обнаружено 600-700 погребений от эпохи бронзы до средневековья, подготовлено поколение учителей-краеведов, тысячи школьников приобщились к археологии.

— По вашему мнению, почему в современном мире важно сохранять культурное наследие родного края?

- Все события, которые произошли в прошлом, дают базу, понимание того, кто мы есть, откуда мы взялись и как нам жить дальше. На первый взгляд кажется, что мы можем почерпнуть из этих кочевников первых веков новой эры… А ведь это тоже были люди.

Они оставили свой след, они жили на нашей территории. Да, мы не потомки Сарматов, но частичка их культуры, частичка их этноса попала и к русскому народу различными путями. Мы не Скифы и не потомки Скифов, но какая-то частичка этих людей, которые жили когда-то на территории нашей, в том числе и воронежского края, она осталась в нас. И чем глубже мы познаем историю, тем глубже мы понимаем свое предназначение, тем глубже мы понимаем самих себя, свой образ жизни, свое поведение, свое отношение к людям.

Как говорил древнеримский философ Луций Анней Сенека: «Родину любят не за то, что она большая, а за то, что она своя». Вот когда мы проводим археологические исследования, например в Таловском районе, местные ребятишки достают горшок, которому две с половиной тысячи лет - вот где идет воспитательный процесс. Они смотрят на этот горшок. У них складывается представление о тех людях, которые раньше жили. У них масса вопросов сразу возникает. А это - активизация познавательной деятельности человека.

 - Что посоветуете будущим археологам?

— Выбор профессии — дело непростое. Кто-то годами ищет себя, пробуя разные пути, а кто- то с юности влюбляется в археологию и остается верен ей на всю жизнь. Я сам пришел в науку не сразу — сначала была студенческая романтика экспедиций, и лишь позже — серьезная исследовательская работа. Если в вас есть любовь к поиску, готовность учиться, упорство — вы точно найдете свое место в археологии. Настоящая археология начинается там, где кончается простое любопытство.

 Беседовал Никита Хатунцев